Для тех, кто попал под мобилизацию осенью 2022-го, СВО превратилась в бесконечный спринт без права на передышку. Исповедь бойца из Орловской области, который провел на передовой три с половиной года, шокирует даже бывалых.
По его словам, за это время почти все, с кем он призывался, погибли. Боец не скрывает — у мобилизованного сейчас есть только три пути домой: дезертирство, тяжелое ранение или смерть.
”
«Либо без ноги вернешься, либо в мешке — других вариантов нет. Многие говорят: ну у вас же оружие в руках, развернитесь и идите домой. А куда ты пойдешь? Свои же из миномета накроют, и никто разбираться не будет. Там жизнь дешевле пачки сигарет», — отмечает мобилизованный.
Солдат лишился ноги после подрыва на мине и до сих пор, спустя месяцы лечения, не может добиться положенных выплат. Он открыто говорит о тотальном равнодушии командования и коррупции.
Офицеров интересуют только новые медали и нажива, а «неудобных» солдат просто отправляют в мясные штурмы, чтобы не портили статистику, пишет боец в своем письме в редакцию. Координатор фонда помощи военным Елена Шмелева подтверждает: такие истории — далеко не единичны.
”
«Люди воюют четвертый год без ротаций, без понимания сроков службы. Это создает жуткое психологическое истощение. Мы видим полное разочарование. Человек возвращается инвалидом и понимает, что он не нужен государству, которое его туда отправило. Выплаты задерживают, в госпиталях бардак, а на фронте на место одного погибшего мобилизованного просто привозят следующего «счастливчика»», — подчеркивает Шмелёва.
Для многих на передовой осознание реальности приходит слишком поздно. Ветеран СВО признается: если бы он знал в 2022-м, что его ждет, он бы выбрал тюрьму вместо повестки. Политолог Алексей Градов считает, что такая деморализация — главная угроза фронта.
”
«Это кризис доверия. Когда ветеран с тяжелым ранением говорит, что лучше бы он сел в тюрьму, чем пошел воевать — это приговор всей идеологической надстройке СВО. Мобилизованные чувствуют себя брошенными. Они видят, что их жизни тратятся ради продвижения на пару сотен метров, а система их просто перемалывает и забывает. Это мина замедленного действия под всем обществом», — дополняет Градов.
В итоге за три с половиной года спецоперации лозунги о «защите родины» для тех, кто в окопах уже 4 года, сменились простой арифметикой выживания.
История орловского мобилизованного — это удручающий итог четырех лет: из его подразделения почти никто не выжил, а сам он вернулся домой только потому, что остался без ноги. И для тысяч оставшихся на фронте этот страшный выбор «мешок или инвалидность» остается единственным способом вернуться с передовой.
