После СВО будет поздно. В Госдуме признали острый дефицит психологов для вернувшихся со спецоперации
6 декабря 2025 г.
Депутаты говорят — только что закончивший университет психолог, а тем более тот, который прошел лишь курсы, не может работать с ветеранами СВО. Да и сам боец вряд ли будет доверять такому психологу.
Для решения проблемы власти запустили пилотный проект по подготовке психологов-наставников из числа участников спецоперации. Также в Госдуме обсуждается возможность создания штата психологов-консультантов из ветеранов войн в Афганистане, Чечне, Сирии и Украине. По словам практикующего психолога Екатерины Даниловой, чиновники, судя по всему, до конца не понимают масштаб проблемы.
«За годы войны не только сотни тысяч непосредственно воюют, но и сотни тысяч сотрудников силовых структур побывали там в командировках, на какой-то временной работе и тоже прошли через этот опыт и мы мы будем иметь дело с тем, с чем мы имели дело после чеченских войн только в большем масштабе, чем тогда, когда милиция там тоже побывала, посмотрела как оказывается можно и принесли эти замечательные практики в остальную Россию. Что называется для протокола речь идёт не о том, что тогда злые чеченцы добрых русских научили плохому, а о том, что вот это массовое насилие стало приемлем между прочим после этого после чеченских войн пытки в полиции стали такой рутиной», — сообщила Данилова.
Посттравматическое расстройство — ПТСР — возникает, когда человек пережил сильный стресс и видел смерти своих товарищей, поясняют психологи. Некоторые военные даже после возвращения в мирную жизнь продолжают видеть боевые действия.
Так было с Алексеем из Архангельска, он пришел в отпуск с фронта на пару недель. Ехал в общественном транспорте, а потом внезапно взял огнетушитель и начал распылять его по салону. Когда автобус остановился, мужчина начал громить все внутри автобуса, постоянно прикрывая женщину, которая сидела рядом. Оказалось, что он почувствовал себя в опасности и это чудо, что никто не пострадал из пассажиров.
«Человек постоянно ощущает явную возможность умереть в любой момент, наиболее тяжелыми травматическими факторами является, как ни странно, когда человек видит людей, которых он убивает, и он видит людей, которые рядом с ним падают мёртвыми. Особенно, если это были его близкие сослуживцы. Вот это всё является пусковыми механизмами посттравматического синдрома», — отмечает психиатр Леонид Вилевский.
Но не всегда такие случаи заканчиваются без пострадавших. У Ольги муж также пришел в отпуск из СВО, после встречи с боевым товарищем, дома он начал вести себя очень агрессивно.
«Мой вернулся и на пятый день напился с другом. Приехал в 3:00 ночи, разбил кувалдой мою машину, меня сильно избил. Спрашивают, меняет ли война людей. К сожалению, да. И не в лучшую сторону. Слава богу, ребёнок спал, ничего не видел. Я понимаю, что фляга свиснула, понимаю, что с войны, но мне страшно немного», — рассказывает жена ветерана.
По данным правоохранительных органов, ветераны СВО, вернувшись с фронта, убили как минимум 240 мирных граждан. Это только те дела, которые рассмотрены в суде. Осужденных вместо тюрьмы снова отправляют назад на фронт. Больше всего от рук ветеранов погибло людей в Краснодарском крае Ростовской и Костромской областях, а также в этом списке — Красноярский, Забайкальский и Пермский края.