Удар по союзникам. В Иране ликвидировали аятоллу Али Хаменеи. Как это отразится на России?

2 марта 2026 г.

Ближний Восток за несколько дней превратился в узел новой большой войны.

После ударов США и Израиля по Ирану и ликвидации верховного лидера аятоллы Али Хаменеи регион вспыхнул: «Хезболла» ударила по Хайфе, Израиль атаковал позиции группировки в Ливане, в Бейруте был ликвидирован один из руководителей движения. Иранские дроны долетели до Кипра, а нефть на открытии торгов подскочила до максимума за восемь месяцев. Потому что рынок закладывает риск перекрытия Ормузского пролива.

Президент США Дональд Трамп заявил, что операция может длиться «четыре–пять недель» и назвал «идеальным сценарием» сохранение части иранской элиты при условии сотрудничества с Вашингтоном.

”

«У нас есть очень хорошие кандидатуры. Но давайте сначала сделаем работу», — отметил Трамп.

Тегеран официально заявляет, что переговоров не будет.

”

«Мы не будем вести переговоры с США», — сказал секретарь Высшего совета нацбезопасности Ирана Али Лариджани.

На этом фоне Москва, Пекин и Пхеньян выступили с осуждением американо-израильских ударов. Кремль после ликвидации Хаменеи выразил соболезнования Ирану.

”

«Мы считаем это циничным нарушением международного права»

Но за словами — ничего больше. А Иран был для Москвы не просто партнёром. Это поставщик дронов, союзник по антизападной риторике, игрок в системе обхода санкций. Год назад Владимир Путин называл Тегеран «стратегическим партнёром». Однако когда Иран ранее подвергался ударам, военной помощи не последовало. Кремль ограничивался заявлениями.

”

«Россия не готова к прямому столкновению с США ради Ирана. Максимум — дипломатическая поддержка и риторика. Военной эскалации Москва не потянет», — говорит политолог Сергей Марков.

Западные издания прямо пишут, что Иран стал ещё одной страной, которая на собственном опыте увидела пределы российской дружбы. Сирия, Венесуэла, теперь Тегеран — союзники получают поддержку на словах, но в критический момент остаются один на один с кризисом. При этом для Кремля есть и риски, и возможности. С одной стороны, потеря важного военного и энергетического партнёра. С другой — рост цен на нефть, что для российской экономики сейчас звучит как короткий глоток воздуха.

Но геополитическая картина меняется глубже. Если администрация Трампа действительно берёт курс на демонтаж авторитарных режимов, как об этом пишут аналитики, Москва не может не делать выводы.

”

«Каждый такой эпизод — это сигнал. Сначала Мадуро, теперь Хаменеи. Вопрос не только в Иране, а в том, как Вашингтон демонстрирует готовность менять правила игры», — считает международный обозреватель Анна Левина.

В списке «друзей России» за последние годы немало лидеров с трагической или драматичной судьбой – Хусейн, Каддафи, Ассад, Мадуро, Хаменеи. Если ещё вчера считалось, что ядерный статус или геополитическая значимость дают иммунитет, то события последних месяцев показывают: иммунитет больше не гарантирован никому.

Показательно, что Владимир Путин уже выразил соболезнования Тегерану. А вот Александр Лукашенко — молчит. И это молчание заметили.

”

«Лукашенко всегда воспринимает такие события очень лично. Он примеряет судьбу диктаторов на себя. Но сейчас Минск осторожен — Беларусь не заинтересована в прямом конфликте с США», — дополняет политолог Валерий Карбалевич.

Иран стал очередным примером того, что стратегические партнёрства в авторитарном мире не означают автоматической защиты. В результате главный вывод для Москвы неприятный, геополитическая лояльность не равна военной гарантии.

И в новой реальности вопрос уже не только в том, поможет ли Москва союзникам. Вопрос в том, кто и когда решит проверить на прочность её саму.